Неточные совпадения
Но что бы ни было, читатель,
Увы! любовник молодой,
Поэт, задумчивый мечтатель,
Убит приятельской рукой!
Есть место: влево от селенья,
Где жил питомец вдохновенья,
Две сосны
корнями срослись;
Под ними струйки извились
Ручья соседственной долины.
Там пахарь любит отдыхать,
И жницы в волны погружать
Приходят звонкие кувшины;
Там у ручья в тени густой
Поставлен памятник простой.
Полгубернии разодето и весело гуляет под деревьями, и никому не является дикое и грозящее в сем насильственном освещении, когда театрально выскакивает из древесной гущи озаренная поддельным светом ветвь, лишенная своей яркой зелени, а вверху темнее, и суровее, и в двадцать раз грознее является чрез то ночное небо и, далеко трепеща листьями в вышине, уходя глубже в непробудный мрак, негодуют суровые вершины дерев на сей мишурный блеск, осветивший снизу их
корни.
Местами расходились зеленые чащи, озаренные солнцем, и показывали неосвещенное между них углубление, зиявшее, как темная пасть; оно было все окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали в черной глубине его: бежавшая узкая дорожка, обрушенные перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник, [Чапыжник — «мелкий кривой дрянной лес, кустами поросший от
корней».
Где, где у них эти
корни таятся?
— Черт возьми! пойду сам к Порфирию! И уж прижму ж я его, по-родственному; пусть выложит мне все до
корней. А уж Заметова…
Под тонкими их
корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи.
Бушует ветр, удвоил силы он,
Взревел и вырвал с
корнем вон
Того, кто небесам главой своей касался
И в области теней пятою упирался.
Потом, глаза продравши, встала
И рылом подрывать у Дуба
корни стала.
А если
корень иссушится, —
Не станет дерева, ни вас».
«Ведь это дереву вредит»,
Ей с Дубу ворон говорит:
Коль
корни обнажишь, оно засохнуть может».
Ни солнца мне не виден свет,
Ни для
корней моих простору нет...
Мы
корни дерева, на коем вы цветёте.
«Видно, не дано этого блага во всей его полноте, — думал он, — или те сердца, которые озарены светом такой любви, застенчивы: они робеют и прячутся, не стараясь оспаривать умников; может быть, жалеют их, прощают им во имя своего счастья, что те топчут в грязь цветок, за неимением почвы, где бы он мог глубоко пустить
корни и вырасти в такое дерево, которое бы осенило всю жизнь».
Вся эта драпировка скрывает обыкновенно умысел глубже пустить
корни на почве чувства, а я хочу истребить и в вас и в себе семена его.
Илья Ильич понимал, какое значение он внес в этот уголок, начиная с братца до цепной собаки, которая, с появлением его, стала получать втрое больше костей, но он не понимал, как глубоко пустило
корни это значение и какую неожиданную победу он сделал над сердцем хозяйки.
Молчать! уж лучше слушайте,
К чему я речь веду:
Тот Оболдуй, потешивший
Зверями государыню,
Был
корень роду нашему,
А было то, как сказано,
С залишком двести лет.
Корень страстей благ и основан на нашей чувствительности самою природою.
Человек низкого состояния, добившийся в знатность, или бедняк, приобретший богатство, сотрясши всю стыдливости застенчивость, последний и слабейший
корень добродетели, предпочитает место своего рождения на распростертие своея пышности и гордыни.
О, если бы не далее она
корень свой испускала!
Таковые сочинения могут быть вредны; но не они разврату
корень.
Побуждения к первым суть всегда мягкосердие, кротость, соболезнование, и
корень всегда их благ.
Если мы скажем и утвердим ясными доводами, что ценсура с инквизициею принадлежат к одному
корню; что учредители инквизиции изобрели ценсуру, то есть рассмотрение приказное книг до издания их в свет, то мы хотя ничего не скажем нового, но из мрака протекших времен извлечем, вдобавок многим другим, ясное доказательство, что священнослужители были всегда изобретатели оков, которыми отягчался в разные времена разум человеческий, что они подстригали ему крылие, да не обратит полет свой к величию и свободе.
О, дабы опустети паки обильным сим странам! дабы терние и волчец, простирая
корень свой глубоко, истребил все драгие Америки произведения!
Равновесие во властях, равенство в имуществах отъемлют
корень даже гражданских несогласий.
Полезно государству в начале своем личными своими заслугами, ослабело оно в подвигах своих наследственностию, и, сладкий при насаждении, его
корень произнес наконец плод горький.
Но в Яжелбицах определено мне было быть зрителем позорища, которое глубокий
корень печали оставило в душе моей, и нет надежды на его истребление.
Ведайте, что лучшее плясание ничего не представляет величественного; и если некогда тронуты будете зрением оного, то любострастие будет тому
корень, все же другое оному постороннее.
Теперь дать пример нового стихосложения очень трудно, ибо примеры в добром и худом стихосложении глубокий пустили
корень.
Избрав у
корня высокого дуба тенистое и ровное место, я лег на траву, усадил подле себя Жирана и начал ожидать.
Около оголившихся
корней того дуба, под которым я сидел, по серой, сухой земле, между сухими дубовыми листьями, желудьми, пересохшими, обомшалыми хворостинками, желто-зеленым мхом и изредка пробивавшимися тонкими зелеными травками кишмя кишели муравьи.
— Березовый гриб —
корень его напоминает двухдневную небритую бороду брюнета, — сказал уже покойно Сергей Иванович.
Корней в утреннем фартуке сбежал с лестницы
Швейцар упорно молчал, но когда
Корней сказал ему, что за это его согнать следует, Капитоныч подскочил к нему и, замахав руками пред лицом Корнея, заговорил...
Ужасно то, что нельзя вырвать с
корнем прошедшего.
Поняв чувства барина,
Корней попросил приказчика прийти в другой раз. Оставшись опять один, Алексей Александрович понял, что он не в силах более выдерживать роль твердости и спокойствия. Он велел отложить дожидавшуюся карету, никого не велел принимать и не вышел обедать.
— Да, да. — И еще раз погладив ее плечико, он поцеловал ее в
корни волос и шею и отпустил ее.
Я вполне уверен, что вы раскаялись и раскаиваетесь в том, что служит поводом настоящего письма, и что вы будете содействовать мне в том, чтобы вырвать с
корнем причину нашего раздора и забыть прошедшее.
— Солдат! — презрительно сказал
Корней и повернулся ко входившей няне. — Вот судите, Марья Ефимовна: впустил, никому не сказал, — обратился к ней
Корней. — Алексей Александрович сейчас выйдут, пойдут в детскую.
Но на второй день после отъезда, когда
Корней подал ему счет из модного магазина, который забыла заплатить Анна, и доложил, что приказчик сам тут, Алексей Александрович велел позвать приказчика.
— В шляпке почти нет разницы, но в
корне.
Чувство радости от близости к ней, всё усиливаясь, дошло до того, что, подавая ей в ее корзинку найденный им огромный на тонком
корне с завернувшимися краями березовый гриб, он взглянул ей в глаза и, заметив краску радостного и испуганного волнения, покрывшую ее лицо, сам смутился и улыбнулся ей молча такою улыбкой, которая слишком много говорила.
― Он копошится и приговаривает по-французски скоро-скоро и, знаешь, грассирует: «Il faut le battre le fer, le broyer, le pétrir…» [«Надо ковать железо, толочь его, мять…»] И я от страха захотела проснуться, проснулась… но я проснулась во сне. И стала спрашивать себя, что это значит. И
Корней мне говорит: «родами, родами умрете, родами, матушка»… И я проснулась…
Корней, камердинер, сойдя в швейцарскую, спрашивал, кто и как пропустил ее, и, узнав, что Капитоныч принял и проводил ее, выговаривал старику.
— Дела, дела! — говорила няня. — Вы бы,
Корней Васильевич, как-нибудь задержали его, барина-то, а я побегу, как-нибудь ее уведу. Дела, дела!
— Нет, не нужно… да, нужно, — сказала она, не глядя на него и краснея до
корней волос. — Да ты, я думаю, заедешь сюда со скачек.
— К папе
Корней внес. Должно, хороша штучка!
— Дарья Александровна, — сказал он, краснея до
корней волос, — я удивляюсь даже, что вы, с вашею добротой, не чувствуете этого. Как вам просто не жалко меня, когда вы знаете…
Прежде чем увидать Степана Аркадьича, он увидал его собаку. Из-под вывороченного
корня ольхи выскочил Крак, весь черный от вонючей болотной тины, и с видом победителя обнюхался с Лаской. За Краком показалась в тени ольх и статная фигура Степана Аркадьича. Он шел навстречу красный, распотевший, с расстегнутым воротом, всё так же прихрамывая.
Степан Аркадьич хотел уже уходить, когда
Корней пришел доложить...
— Вы посмотрите, что за
корни! Этакая сила у Евгения! Краснорядец так на воздух и поднялся… Мне кажется, дуб, и тот бы вылетел вон!..